ГРАБАРЬ: ЮРИСТ

И.Э. Грабарь, 1890-е годыРодился будущий выдающийся русский и советский художник (25 марта 1871 — 16 мая 1960 гг) как это и ни покажется странным… в Будапеште. И все раннее детство его прошло на территории Австро-Венгерской империи.

Будучи русскими и, к тому же, людьми весьма политически активными, родители Игоря (поженившиеся, кстати, в 1863 году) — отец Эммануил Иванович Грабарь, юрист и депутат Будапештского парламента, мать Ольга Адольфовна Грабарь, а особенно дед по материнской линии Адольф Иванович Добрянский — философ и юрист по образованию и очень видный политический деятель по роду занятий, вершиной карьеры которого стало назначение советчиком-докладчиком венгерской придворной канцелярии в Вене — высшего правительственного органа в Венгрии и выборы депутатом Угорского сейма, вели политическую борьбу против «мадьяризации» славян Австро-Венгрии.

А.И. Добрянский, конец 1800-х годовРезультатом этой деятельности стало их преследование австро-венгерскими властями и как следствие — вынужденная эммиграция.

Сначала в страны Европы, а затем в Россию. В которую на постоянное место жительства семья Грабарей перебирается не сразу, а частями и в несколько этапов.

Сначала в 1876 году переселяется отец.

Затем в 1879 году к нему присоединяется старший и единственный родной брат Игоря — Владимир, в будущем крупнейший русский и советский юрист, эксперт международного права, советник правительства Российской империи и советского правительства по правовым вопросам.

В 1880 году в провинциальный городок Егорьевск Рязанской губернии, в гимназии которого в то время преподавал Эммануил Иванович, мама привозит маленького Игоря. И Игорь остается жить с отцом.

В.Э. Грабарь, 1890-е годыБрат Владимир в это время уже учился в Киеве и жил отдельно.

В целях конспирации еще с австро-венгерских времен отец Игоря выбрал себе псевдоним хорошо созвучный с фамилией Грабарь — Храбров. Под этим псевдонимом мужская часть семьи Грабарей несколько лет и жила в России, нося фамилию Храбровы.

И только в 1994 году Игорь восстановил свою настоящую фамилию и снова стал Грабарем.

А Ольга Грабарь возвращается в Австро-Венгрию, чтобы вместе со своим отцом Адольфом Добрянским продолжать бороться за свободу русских на австро-венгерской земле.

Однако в начале 1882 года по подозрению в «государственном преступлении» и мама и дед Игоря арестовываются австрийскими властями.

Арестовываются вместе с десятком своих «сподвижников».

Причем Адольфу Добрянскому предъявляется обвинение в руководстве преступной группой, целью которой было, ни много ни мало, а отторжение Галиции от Австрии и присоединение ее к России.

А Ольга Грабарь обвиняется в ведении активной почтовой переписки, способствовавшей этому «преступному» отделению Галиции.

Главным обвинителем на состоявшемся, не очень скором, суде выступал, правда, заочно, поскольку лично не присутствовал, а лишь прислал обвинительную записку, ни кто иной, а сам министр внутренних дел и 6-й Премьер-министр Королевства Венгрия Кальман Тиса.

Однако суд присяжных, несмотря на столь «высокосиятельное» обвинение, в конце концов полностью оправдал Ольгу Грабарь и Адольфа Добрянского, сняв с них все обвинения.

И единственное отрицательное последствие, которое имело это судебное разбирательство для деда будущего художника, был запрет на проживание в местности на территории Австро-Венгрии с русским населением.

Дед по окончании суда в Россию переезжать насовсем не стал. Остался жить в немецкой Австрии. В Инсбруке.

Хотя ранее, время от времени, и совершал в Россию продолжительные поездки, как, например, было в 1875 году.

Тогда поездка проходила на очень высоком уровне и А.И. Добрянский встречался с такими крупными государственными деятелями, как К.П. Победоносцев (обер-прокурор Святейшего Синода), С.М. Соловьев (академик, ректор Московского университета), М.Н. Катков (редактор и издатель газеты «Московские ведомости», основатель и директор московского лицея цесаревича Николая).

И даже был на аудиенции у будущего царя Александра III.

О.А. Грабарь и Э.И. ГрабарьА Ольга Грабарь сразу же по окончании суда села на поезд и навсегда приехала жить в Россию.

Но уже не в Егорьевск, а в Измаил, куда на работу в тамошнюю гимназию преподавателем немецкого языка был переведен ее муж Эммануил Грабарь.

Вот такое незаурядное политическое детство было у Игоря Грабаря благодаря его родителям и деду.

И, может, пресытившись еще в раннем возрасте упоением политической борьбы с присущими ей опасностями и постоянными разлуками, когда ему маленькому приходилось подолгу жить то без одного из родителей, а то и без обоих сразу, а, может, в силу врожденного природного дарования он выбирает в итоге самую мирную и спокойную профессию на земле — профессию художника.

Рисовать он начал с тех пор как научился держать в руке карандаш и кисть.

Рисовал целыми днями, изводя пропасть бумаги.

Рисовал карандашами и акварельными красками.

Больше всего в детстве ему нравилось перерисовывать портреты генералов, публикуемых в журнале «Нива».

Однако не только рисованию были посвящены детские увлечения Игоря.

Еще живя в дедовском австро-венгерском имении, в восьмилетнем возрасте он вместе с друзьями построил в саду небольшой, но самый настоящий дом из самых настоящих материалов. Построил по всем правилам строительного искусства.

В Егорьевске Игорь Грабарь прожил с отцом в снимаемых в мезонине трех комнатах с кухней и очень скудной меблировкой почти два года.

Учился в той же самой гимназии, в которой преподавал отец.

Занимался игрой на рояле у Варвары Николаевны Житовой — сестрой самого Ивана Сергеевича Тургенева, росшей и воспитывавшейся вместе со знаменитым писателем. Кто не знает «Муму» или «Отцы и дети» из школьной литературы…

И рисовал. Даже малярными красками, которые однажды выпросил у маляра, красившего что-то в соседнем доме.

Летом 1882 года, после получения назначения на работу в Измаил, отец с Игорем приезжают в Киев. Сюда же сразу после окончания суда приезжает и мать Игоря. Происходит долгожданное, но краткое воссоединение семьи.

Отец уезжает на работу в Измаил.

А мать привозит Игоря в Москву, где он, благодаря давешним дедовским связям и громкому «процессу Ольги Грабарь», был принят М.Н. Катковым в качестве «живущего стипендиата» в лицей цесаревича Николая.

Статус «живущего стипендиата» подразумевал бесплатное обучение, питание и проживание в лицее. В то время как за детей генералов и министров, также обучавшихся в этом учебном заведении, нужно было платить по 1000 рублей в год.

Семь лет обучения в лицее не прошли даром.

Постоянная практика и совершенствование техники рисования. Портреты друзей и педагогов. Пейзажи Москвы. Копирование полотен Третьяковки. Общение с настоящими художниками.

Все это привело к тому, что осенью 1889 года, приехав после окончания лицея (с золотой медалью!) в Измаил к родителям и рисуя там очередной пейзаж, Игорь Грабарь наконец-то ощутил в себе силу настоящего живописца.

Этой же осенью пришел и ответ из Петербургского университета о приеме его на юридический факультет. Несмотря на тягу к живописи, возобладали семейные традиции, и выбор профессии был сделан — юрист.

С небольшим чемоданчиком, ящиком с красками, складным мольбертом и всего с сорока рублями в кармане Игорь Грабарь сошел с поезда на Варшавском вокзале Петербурга.

Двенадцать рублей ушли на комнату в полуподвальном помещении Волховского переулка, расположенную недалеко от университета. Остальное ушло на книги.

Преподавательская деятельность отца приносила совсем небольшой доход. И о финансовой помощи из дома не могло быть и речи.

А потому нужно было думать о заработке.

Вывешенное в университете объявление о даче уроков оставалось без результата.

И тут очень пригодилось то, что еще в лицее Игорь начал писать. Не картины, а литературные произведения. В том числе и юмористические рассказы.

Отобрав пять юморесок, написанных еще в лицейские годы из привезенной с собой тетрадки, он отнес их в редакцию журнала «Стрекоза».

И все пять были напечатаны!

Аванс первого гонорара составил целых десять рублей.

Затем были публикации в журналах «Шут» и «Будильник». Насколько высок был литературный уровень этих изданий можно судить по тому, что в «Будильнике» под псевдонимом Антоша Чехонте печатал свои ранние рассказы Антон Павлович Чехов…

Заработанных средств хватило на то, чтобы пошить у приличного петербургского портного новый сюртук и снять комнату на углу Малой Морской и Гороховой. В одном доме с Петром Ильичем Чайковским.

Что однажды и привело к общению композитора и художника.

По вечерам Игорь еще подрабатывал чтецом у сенатора Федора Михайловича Дмитриева.

У пожилого сенатора возникли проблемы со зрением, и врачи посоветовали ему нанять помощника для работы с документами. Вот студент Грабарь и помогал ему в свободное от лекций время работать с документами государственной важности.

А по ночам до пяти-семи утра писал статьи для журналов.

И рисовал иллюстрации для той самой «Нивы», с которой в детстве срисовывал портреты генералов.

Старик-натурщик и обложка гоголевской "Шинели"Иллюстрации получались настолько удачными, что на последнем курсе университета Игорь Грабарь получил заказ на иллюстрирование книги Гоголя «Шинель», выпускавшейся как своеобразное приложение к «Ниве» в серии собрания сочинений русских классиков.

Затем последовали рисунки для гоголевских «Сорочинской ярмарки», «Вечера накануне Ивана Купала», «Ночи перед Рождеством» и других.

И это все при посещении занятий не только юридического факультета, но и историко-филологического для получения интересующих и необходимых знаний в области истории.

В апреле 1893 года университетские выпускные экзамены были благополучно выдержаны. И Игорь Грабарь стал дипломированным юристом.

Но живопись не отпускала, наоборот, все больше тянула к себе.

Впереди была Академия художеств.

Ваше мнение очень важно для меня!
Пожалуйста, оставьте комментарий!